Тут до него дошло, что с девчонкой что-то не так. Уставилась на Папашу Мюллера, как баран на новые ворота. Заглянул ей через плечо — елы-палы, пиджак у гестаповца топорщится под мышкой. Очень это Ершу не понравилось. В последний раз, когда он видел Папашу Мюллера с пушкой, тот не моргнув глазом всадил пулю в задницу одному щедрому на чаевые отдыхающему. Тот потом оказался киллером, приехавшим в «Кущи» валить чьего-то конкурента. Ментов понабежало! Персонал трясли как никогда. Бармен вылил в раковину ящик левого виски, горничные блоками выбрасывали сигареты, которые покупают на оптовке, а толкают отдыхающим по буфетной цене. Убытки не считали, тут лишь бы место сохранить. Дорого оно стоит, место при богатеньких.
Обычно Ерша не колебала эта возня. У него своя маленькая работа: сейчас лифтером, на прошлых каникулах боем, чемоданы таскать. С чемоданами больше устаешь, зато на чай дают много. Левых дел за ним сроду не числилось. Но в этот раз Ерш дорого дал бы, чтобы увидеть Папашу Мюллера без пушки. Улетная была бы картина — благостный, ни о чем не подозревающий Папик Мю. Потому что в этот раз Ерш заварил такую кашу, что самому не верилось.
Сколько Ерш себя помнил, столько мать брала его на работу. Начальство смотрело снисходительно: пускай бегает, лишь бы не шумел. Ерша спрашивали: «Ты кем хочешь стать?». «Вовой-киномехаником!», — четко выговаривал Ерш, и его хвалили за смышленость. Вова работал в «Райских кущах», стало быть, ответ Ерша означал, что другое место его не устраивает. Еще бы. Кому неохота в рай? Дуракам только.