Во-первых, здесь еда. Нетронутые, только побывавшие на столах у отдыхающих куски осетрины, колбасы, ветчины считались уже ничьими: приходи на кухню да ешь, только с собой не уноси. С собой — это воровство, мать выгонят с работы, и осетрины не будет.

Во-вторых, отдыхающие добрые и ленивые. Пока Ерш был маленький, его баловали конфетками, потом стали давать мелкие поручения. Пошлют на первый этаж купить газету, дадут иногда полсотни. Ерш бумажку в карман, из кармана мелочь; купит газету и приносит на сдачу горсть монет. Ему махнут рукой: оставь себе. Глупые.

Конечно, вставал у Ерша естественный вопрос, за что некоторым такое счастье. Денег считать не умеют, а живут как в сказке, даже ручки на унитазах позолоченные! Ручку он, кстати, свинтил без всякой корысти, можно сказать, из любви к прекрасному, потому что не только в их с матерью доме, но и во всей деревне ее не к чему было приспособить. Мать не поняла и Ерша выпорола.

Раз, уже в сознательном возрасте, пошел в сауну, а там на полу «Ролекс» с бриллиантовым циферблатом. Часики ценой с автобусный парк, пожизненная гарантия, имя владельца внесено в компьютер фирмы. Сел Ерш на пол, как был, голый, и завыл. Такие вещи на последние деньги не покупают. Кто потерял «Ролекс», у того хватит на другой. А Ерш из этой цацки мог бы построить целую жизнь с новым домом и машиной, с большим телеком и красивой кухней для матери. Мог бы увидеть море. А только шиш ему, потому что ни в деревне, ни в близком районном городе никто не даст за «Ролекс» и десятой части настоящей цены. Конечно, были такие люди, но Ерш их не знал.

Как же его ломало возвращать часы растеряхе! Жаба сосет, про себя орешь «Мое!», а надо улыбаться: «Не вы забыли?». Клиент отстегнул сотню баксов за честность. По совести за такое ордена бы давать.